Фестиваль «Алые паруса»

10-12 сентября в Феодосии состоялся V поэтический фестиваль «Алые паруса», в котором активное участие приняло и лито «Лукоморье» из города Темрюка.

«…В пятый раз собрались на гриновский фестиваль «Алые паруса-2016», проводимый Союзом русских писателей Восточного Крыма, начинающие и известные поэты из разных уголков России. В городе, где творил великий романтик Александр Грин, где ещё живут внуки прототипов его героев, легче всего ощутить, как «мечта прокладывает путь…». Торжественное открытие фестиваля состоялось 10 сентября на Музейной площади, у Дома А. Грина. Танцы, песни, стихи, приветствия поэтов, аплодисменты горожан и гостей Феодосии задали весёлый тон народного гуляния всему фестивалю. Затем в Доме культуры прошли поэтические конкурсы, поэтический марафон, где каждому была предоставлена возможность показать своё творчество. В жюри фестиваля вошли известные крымские поэты и прозаики: Лидия Огурцова, Виктория Анфимова, Наталья Ищенко, Галина Яковлева, Сергей и Марина Молодцовы, Руфина Максимова, Валерия Норченко. Дипломами 1-й степени были награждены поэты и прозаики Варвара Божедай (Бахчисарай), Сергей Скорый (Киев), Сергей Чепров (Темрюк), Елена Лапченко (Керчь). Награды получили Равиль Валеев (Саки), Наталья Вершинина (Феодосия), Ирина Игнатова (Феодосия), Елена Митина (Керчь), Светлана Луцак (Бахчисарай), Алла Чаплюн.» (Источник: ФЕО.РФ. 16.09.2016).

Читать далее

Так случится…

Так случится – изойдешься в крике.
Ясным днем вдруг потеряешь след.
Жизни неподъёмные вириги
Разом пригвоздят тебя к земле.

А вокруг и холодно, и голо.
Ветерок, и тот давно не свеж.
И в проблемах, что уже по горло,
Как в трясине, вязнешь без надежд.

Кажется, час от часу не легче.
Бесконечно-вечен этот плен…
Но привстанешь да расправишь плечи,
Глядь, а и проблем-то – по колен.

Не шедевр…

Сохраняя собственные нервы,
Ублажаю собственную лень:
Каждый стих не может быть шедевром,
Как воскресным – каждый божий день.

Сколько ж надо будет потрудиться,
Искусам и бедам ставя «Нет!»,
Вдруг тогда и что-нибудь случится,
Что не стыдно вынести на свет.

А пока в корзину ль, в стол, в корыто,
Да пока хоть к черту на рога…
Много будет раковин открыто.
Но, увы! не в каждой – жемчуга.

О патриотизме

Все думаю: насколько ж хватит нас
С такою неподъемною харизмой?
Вернули Крым. Потом вернем Донбасс,
Вдохнув еще глоток патриотизма.

Чужая боль нам ближе завсегда.
Мы снимем и последнюю рубаху.
Да только голым шастать – вот беда…
В народ выходим, все же… Не на плаху.

То – пустяки, коли порыв един!
Един ли? Произнес, а после – каюсь…
Ведь никаким манером господин
В одном строю с рабом не зашагает.

Один за правду лечь готов костьми,
А на другом же негде ставить пробы…
Какое единенье, черт возьми!
Когда меж властью и народом – пропасть.

И, кажется, ни брода, ни мостка…
А что патриотизм? – Да жив пока…

Детская душа

Чтобы всего достичь и всё успеть,
Всё реже мы глядим за облака.
И так хотим быстрее повзрослеть
И огрубеть душой наверняка.

Коль не объехать и не обойти
Того, что предназначено уже,
Счастливей тот, кто и к концу пути
Смог сохранить ребячество в душе.

Пусть с болью нам даётся каждый шаг,
И тянет книзу груз ушедших лет,
Но ближе к Богу детская душа,
Так как она и чище, и светлей.

Взросление

Взрослеть ведь тоже надобно уметь.
У возрастов – особые резоны.
Чтоб кóлокола не замшела медь,
Округу озаряя чистым звоном.

Поверьте, здесь природа ни при чём.
Уставших душ невиннейшая жертва –
Родившийся ребёнок-старичок,
Уже в очках, с морщинами и желчью.

А фраза, повторённая сто крат,
Что лишь с годами к нам приходит мудрость,
Не значит, будто мудрость есть закат.
Скорее, мудрость, это снова — утро.

Приятно зреть почтеннейших мужей,
С восторгом мальчика ныряющих в сугробы.
Но страшно, коль в ребяческой душе
Совсем не детские расчётливость и злоба.

С тревогой ли…

С тревогой ли, с улыбкой передать
Спор малышни, идущей из детсада:
– Я – взрослым – буду пивом торговать…
– Я буду тем, кто судит, то есть садит.

А третий, что съедает за двоих,
Видать, не только стáтью в папу вышел;
– А я – никем. Вы из «баблов» своих
Отстёгивать мне будете за «крышу».

Наверное, их сбудутся мечты,
Коль устремленья с детства так серьёзны.
И вспомнилось, как мы до хрипоты
Прокладывали трассы к дальним звёздам.

Не столько здесь родителей вина,
Живущих от зарплаты до зарплаты,
Вина страны, которая больна
Засильем торгашей и адвокатов.

Страны, где рынок стал «отец и мать»
Душою обнищавшего народа,
Где всё рублём привыкли измерять:
Мечту и боль, и совесть, и свободу.

По дням галопом пробегая…

По дням галопом пробегая,
Вдруг вспомнишь дивную страну,
Где Обезьянка Попугаем
Удава мерила в длину.

Где с Пластилиновой Вороной
Вёл споры глупый Мужичок,
И под развесистою кроной
Всё в Пуха целил Пятачок.

Да только время не обманешь.
И нынче в зарослях лесных
Не встретишь Ёжика в тумане,
Не поаукаешься с ним.

Заплелись в дымах дома…

Заплелись в дымах дома,
Пламя пéчи зализало.
То сиротская зима
Всё же нрав свой показала.

Затрещал на речке лёд,
Застреляли сухо ветки.
И мороз под сорок жмёт,
Да ещё вдобавок с ветром.

Голос псов простужен, груб,
Словно на погоду ругань.
И воробушки у труб
Снег притаптывают крýгом.

Стылой ночью в тишине
Лишь Луна, как око Лиха.
Треснет веточка во сне,
Вздрогнет – и опять всё тихо.

Зимушка-зима

Едва забрезжив, день на нет сойдёт.
И в инее луна засеребрится.
Зимою солнце быстро устаёт.
А, может, тоже холода боится?

В избушке, что промёрзла по углам,
Где за печуркой и сверчки поникли,
Ждёшь не дождёшься света и тепла,
И вечно б не кончавшихся каникул.

Рождественские морозы

Треснет веточка берёзы,
Сбросит наземь белый прах.
Враз напомнили морозы,
Что живём не на югах.

Не хотелось даже верить,
Что бывает холодней.
Побелевшие деревья
Промерзают до корней.

А с дерев вороны глупо,
Все нахохлились, глядят:
Снизу шубы да тулупы
Пара струйками пыхтят.

Над домами, над дворами
Всё клубами пар да дым.
И от края и до края
Небо сделалось седым.

Не пробьётся солнце даже
Сквозь мороза торжество
Вот такое, прямо скажем,
Вышло нынче Рождество.

Рождество

Не личики, а образа
Сияют сквозь завесу снега.
Здесь столько шума, столько смеха,
И столько радости в глазах!

Что б ни пророчила молва –
России вечно быть на свете,
Коль празднуют в России дети
Сей светлый праздник Рождества!

Вьюга

Намело-то снегу в сени,
Ох ты, вьюженька-вьюгá!
Пусть ещё не крайний Север,
Но, однако, не юга.

Всё смеялись: снегу – слёзы!
Да дождались кутерьмы.
Враз сибирские морозы
Пообули всех в пимы.

Стихнет вьюга – дыма свечки
Небо стылое проткнут.
Трётся ребятня у печки
Да зовёт скорей весну.

Первый снег

Залили дожди осенние,
Всё вымочили насквозь.
Но ветер однажды с севера
Снежную тучу принёс.

Вмиг улица мрачность сбросила
И стала белым-бела.
Как будто в разгаре осени
Черёмуха зацвела.

Но символом этой непрочности,
Что нет, зима не пришла,
Лопатка забыта в песочнице
До завтрашнего тепла.

Неправильное лето

Не могу найти ответа
Я на простенький вопрос:
А куда уходит лето,
Когда вьюги и мороз?

Иль со стаей улетая,
Зиму в Африке живёт?
Только лета там хватает,
Там ведь лето – круглый год.

Ни к чему им, прямо скажем,
Столько света и тепла.
Ходят все чернее сажи –
Не сгорели бы дотла!

А у нас с весны да в осень –
Очень уж короткий срок.
Только удочку забросил,
Глядь, а на реке – ледок.

Не успеешь искупаться,
За грибами в лес сходить, –
Как зовут с горы кататься,
Бабу снежную лепить.

Непорядок очень это,
Быть такого не должно.
Ох, неправильное лето,
Слишком коротко оно.

Снова Новый год

На крылечко вышел:
Здравствуй, Новый год!
Ах, как пышно вишня
Во дворе цветёт.

Меж зелёных тропок
Словно не кусты –
Белые сугробы
Дивной красоты.

За сугробом где-то
Слышен детский смех.
И пахнуло снегом
От сугробов тех.

Первый гром

Да, весенний первый гром
Я сегодня слышал.
Будто кто-то босиком
По железной крыше
Прогулялся, а потом
Гулко ахнул каблуком.

Да, весенний первый дождь
Этот гром приносит.
Будто кто гороху горсть
Мне в окно забросил.
А потом всё по горошку
Целый час кидал в окошко.

Этот дождь и этот гром,
Первые, весенние,
Были в небе голубом
Словно воскресение.

Закат на Телецком озере

Осталась заката
Ну – самая малость!
Над озером плавно
Луна поднималась.

Скользила по глади
Дорожки небесной,
Чтоб высветить стену
Далёкого леса.

И всё обмирало,
И всё затухало
И тёплой земли
Остывало дыханье.

И будто разверзлись
Небесные своды.
И падали звёзды
На тихие воды.

Дивный свет

В реке луны дрожащий след,
Чуть слышный шёпот леса,
И этот чистый, дивный свет
Из-под земли? С небес ли?

Как всё устроено мудро:
Речушка, лес, опушка.
И деревушка под горой
Со старою церквушкой.

В ночной тиши, в земной глуши
Смотрю на это чудо.
Ни фонарей здесь, ни машин,
А дивный свет откуда?

Ты в книжках не ищи ответ:
Несовершенно знание.
А этот чистый, дивный свет
Есть Святости сияние.

Алтай

Сюда нельзя вести дорог.
Здесь только конный или пеший.
Ведь в этот чудный уголок
Ещё заглядывает леший.

А с рюкзачком да под закат
(На диво времени не жалко!)
Ещё вдруг встретишь водопад,
В котором водятся русалки.

Пихтóй пусть пахнет здесь пихтá,
Пусть воды с гор несутся сами.
А зверь привидится в кустах –
Не со стеклянными глазами.

Письмо брату

Ты поменьше, брат, болтай:
Куршавели там… Багамы…
Приезжай-ка на Алтай,
Посидим у костерка мы.

Местный леший, наш домком,
Верит нá слово – не справке.
Поедим ухи с дымком,
Да заварим чай на травках.

Здесь такие, брат, места –
Даже лес шумит стихами.
Чистота и красота –
Все курорты отдыхают!

В глушь такую заведу,
Сам медведь – и тот здесь блудит!
В небе покажу звезду –
Так про сон навек забудешь!

Есть ещё у нас места –
От восторга обомлеешь!
Приезжай к нам на Алтай –
Ни за что не пожалеешь!

Воробьи

Давным-давно, в день солнечный и вешний,
Когда капелью полнятся ручьи,
Я примастырил к домику скворешню,
В которой поселились воробьи.

Не соловьи, чтобы будить ночами,
Но целый день всё время на виду.
С рассветом песней звонкою встречают,
Зимою в холод требуют еду.

Чирикают да хвалятся птенцами,
Пьют в лужах отражение своё,
А по весне скандалят со скворцами,
Отстаивая право на жильё.

Безголосая птица

Даже не зная, где солнце садится,
Как перешёптывается листва,
В клетке жила безголосая птица,
От одиночества чуть жива.

Ночи сменялись на новые ночи.
Словно текла смоляная река,
Снились пушистенькому комочку
Солнце и белые облака.

Даже хозяин устал сердиться.
«Будет ей! Зря лишь травлю зерно.
Видно, не певчая это птица…»
И распахнул однажды окно.

Чудо ли, счастье ворвалось в душу –
Но и вздохнуть не решился бы он.
Так и уснул, в подоконник уткнувшись,
Песней волшебной заворожён.

Воробей

И птичкам хочется кушать.
Зиме не видать конца.
Я каждое утро в кормушку
То хлебушка, то сальца.

Как будто уже заждались,
А только забрезжил рассвет.
Сидят на ветвях, обсуждают,
Проснулся кормилец иль нет…

Не знатные, в общем-то, птички,
Не сладкое, видно, житьё…
Воробушки да синички,
Ещё вороньё-ворьё.

Тут поутру как-то вышел
(К весне холода слабей)
И звонкий «чирик» услышал.
Знакомый, видать, воробей.

И в теле теперь, и в силе,
Соколиком – на проводах,
Чирикнул: «Спасибо, Василич,
Что зиму пропасть не дал».

Птицы

Зимой у дома всякой птицы;
То в крапинку, то с хохолком.
Ведь птице в зиму прокормиться
И обогреться нелегко.

То вдруг завьюжит непогода,
То всё присыплет снегопад.
И вот они к царю природы,
К жилью за помощью летят.

Стучатся клювики в окошко.
Лютует на дворе январь.
Не пожалей для птахи крошек,
Будь щедр и милостив, как царь.